КИЕВ
Заказать и купить ручной фрезер по самой хорошей цене.
Мой Киев, права потребителей, автомобили, аптеки, бассейны, лекарства, магазины Карта сайта

 Мой Киев, права потребителей, автомобили, аптеки, бассейны, лекарства, магазины Главная
 Заказать сайт Сайт от 100 грн
 АВТО АВТО
 АВТО АНАЛИТИКА
 АВТО ГИПОТЕЗЫ
 АВТО Для ДЕТЕЙ
 АВТО ДЕНЬГИ
 АВТО ЖКХ
 АВТО ЗДОРОВЬЕ
 АВТО ИСТОРИЯ КИЕВА, УКРАИНЫ и РУСИ
 Наше КИНО КИНО
 Наше КИНО КОМПЬЮТЕР
  КОНЕЦ СВЕТА 2012
 Мой Киев, Деловая и познавательная информация для киевлян и гостей Киева
 АВТО МУЗЫКА
 АВТО НАУКА
 АВТО НАША ИСТОРИЯ
 АВТО НОВОСТИ
 АВТО ПОЛИТИКА
 АВТО СВОИМИ РУКАМИ
 АВТО СПОРТ
 АВТО АРХИВ


email



Реклама
2017-й - год Красного Огненного Петуха
Мой Киев, права потребителей, автомобили, аптеки, бассейны, лекарства, магазины
Мой Киев
Для торжества зла
необходимо только одно
— чтобы хорошие люди
сидели сложа руки»

Эдмонд Бёрк
Древний город словно вымер,
Странен мой приезд
Над рекой своей Владимир
Поднял черный крест.

Анна Ахматова
Киев, 1914
Как написать Андроид приложение
Мой Киев, права потребителей, автомобили, аптеки, бассейны, лекарства, магазины
Будем очень признательны Вам за высказанные здесь замечания, отзывы, пожелания.

Мой Киев

Первое воспоминание


Мое первое воспоминание о городе относится к дошкольному возрасту и довольно прозаично. 

Мы с мамой ехали на толкучку купить мне что-то. 
Толкучка - это большой пустой участок земли, где  длинными неровными рядами стояли люди 
и что-то продавали с рук: здесь можно было купить все, что пожелает твоя душа. Между 
рядами продающих было узкое пространство, и покупателям приходилось проталкиваться в 
нем  сквозь толпу людей, медленно двигающихся в двух противоположных направлениях, 
отсюда и  "толкучка". Поскольку нужную вещь надо было долго искать, приходилось много 
и долго "толкаться". Толкучка была шумной, и для меня оказалась очень утомительной. 
Но зато мама купила мне белую пуховую шапочку на зиму и еще небольшой мяч в сеточке 
(для меня это было главной покупкой).

Поскольку это был мой первый выезд в город с окраины ( а жили мы в Институте садоводства 
в Китаево ), то запомнилась узкая крутая дорога на Багриновую гору, заросшая ниспадающими 
зарослями кустарников. У подножия горы  стоял  большой деревянный крест, и некоторые 
женщины в маленьком автобусике, в котором мы ехали, крестились, глядя на него. 
С Багриновой горы открывался вид на Днепр и Мышеловку, утопающую в садах. Еще мне 
запомнился мост  через неширокую речку Лыбедь, украшенный большими гранитными блестящими  
шарами (Красноармейский), затем мы въехали в город, где интенсивно шло строительство 
нескольких многоэтажных домов (сейчас они стоят на Красноармейской улице, недалеко 
от Лыбедской). Мама мне объяснила, что дома строят пленные немцы. Как я узнала позже, 
Крещатик отстраивали тоже пленные немцы, а также  Институт физики на Большой Китаевской 
(сейчас проспект Науки). 

Дальше в памяти о городе большой, большой пробел до тех пор, пока я не начала ездить на 
тренировки в бассейн. Наш бассейн находился в спортивном комлексе ( Дворце спорта) на 
Красноармейской, около нынешнего Центрального стадиона.  Сейчас на его месте  планетарий 
и разные офисы.  

Бассейн открывался  утром, в 7.45.  Ездила я нашим, институтским автобусом, который в 
6.30  утра  отправлялся в город, собирая сотрудников по городу и привозя их на работу 
в институт. Доезжала до самого бассейна, как правило, на 15-30 мин раньше. Бассейн был 
еще закрыт. Приходилось гулять. Город был в это время еще пустынен. Редкие прохожие 
появлялись на улице,  работали только дворники, поливальные машины, а зимой было еще 
совсем темно. Мы ходили туда-сюда в промежутке между бассейном и цирком ( цирк тогда 
находился на углу Красноармейской и Саксаганского, там сейчас большой дом с магазином 
бытовой техники), проходили небольшую церковь, которую позже снесли и построили  там 
16-этажный дом, затем Оперетту и подходили к бассейну. Если он был все еще закрыт 
(часов у нас не было), мы опять возвращались назад. Между бассейном и  Опереттой 
стояла круглая афишная тумба, на ней наклеивались, как говорили тогда - афиши, 
а сейчас сказали бы  - рекламы новых фильмов, спектаклей театров с фотографиями 
главных героев. Менялись они не слишком часто, поэтому нами, как нас называли, 
корчеватскими детьми, приезжавшими всегда рано, эти афиши были изучены досконально.

По Красноармейской улице ходил троллейбус №1 - Сталинка - площадь Сталина  
(Автовокзал - Европейская площадь). Улицу Красноармейскую недалеко от нынешней станции 
метро "Лыбедская"  пересекала улица Загородная - и так оно и было, за троллейбусным депо 
заканчивался город, на месте нынешнего сквера на Лыбедской стояла высокая гора, дальше 
шли пустыри, Черная гора, никакого бульвара Дружбы народов еще не было, автовокзала 
не было, по другую сторону от кондитерской фабрики был поселок, утопающий в садах,  
к Голосеевской площади шла улица, вдоль которой стояли одноэтажные, двухэтажные и 
3-х-этажные дома, на первых этажах были небольшие магазинчики, район был немноголюдный 
и тихий. 
20-й автобус ходил по ул.Большая Китаевская, которая от кинотеатра "Салют" спускалась, 
круто извиваясь, вниз к Кондитерской фабрике, переезжая дрожащий  и шаткий 
полуразвалившийся деревянный мостик через широкий ручей, вытекающий из Голосеевского 
пруда.

На месте, где сейчас Дворец "Украина", был Владимирский рынок. Вот где бурлила жизнь! 
Каждый год весной в сталинские времена (50-е годы) было подешевление товаров, и в это 
время рынок заполнялся толпами людей. На рынке продавалась и сельхозпродукция, и так 
называемые товары широкого потребления или сокращенно ширпотреб. В те времена еще не 
гонялись за импортными товарами - их просто не было, а отечественные товары стали 
производиться  массово, их количество и возростало, и становилось разнообразнее. 
Каких только тканей не было на Владимирском - всякие платки, косынки, одежда, обувь! 
Мы с подружками по воскресеньям любили после тренировки заходить на Владимирский, 
покупать какую-нибудь мелочь или просто смотреть на новые товары. 

После тренировок в бассейне КВО (Киевского военного округа), который находился на 
Воздухофлотской, мы спускались к Евбазу (Еврейский базар), он был недалеко от 
современного универмага "Украина", сразу под Воздухофлотским мостом. На базаре 
всегда играла музыка, было весело и празднично. Побродив по Евбазу, мы подымались 
по бульвару Шевченко до Владимирского собора, и от нас уходили две подружки - 
они жили на ул.Леонтовича, сразу за собором, а мы шли дальше, через парк Шевченко, 
на пл.Л.Толстого, спускались по Красноармейской до Оперетты, где от нас уходила 
еще одна подружка, жившая там. А мы, оставшиеся, шли до Владимирского рынка, а  
потом садились в троллейбус или автобус и ехали на свою окраину, в Китаево.

Бывало, мы ходили с Крещатика на Подол, где было множество магазинчиков, 
забитых всевозможными товарами. Запомнился запах селедки, который всегда стоял 
возле углового гастронома,  против универмага, там почему-то около магазина 
всегда стояли бочки с селедкой, которую продавали просто на улице (в те времена  
бочковая селедка была деликатесом и продавалась не везде). 

Запомнился яркий, ослепительно солнечный мартовский день, в который мы с подружкой 
Надей ходили на Подол купить своим мамам подарок к празднику 8-е Марта. Мы купили 
одинаковые ситцевые отрезы на платье, а потом подымались по  Александровскому спуску 
к площади Сталина. Светило яркое и по-весенннему теплое солнце. Интенсивно таял 
посеревший  снег, ручьи стремительно неслись мутными потоками на Подол, мы шли, 
переполненные весенним настроением, предчувствием праздника, а навстречу нам 
спускались вниз знакомые ребята, приехавшие на соревнования из Таджикистана. 
Среди них был и парень, с которым я переписывалась. Встреча была радостной, 
мы поболтали, похохотали, порадовались весне, и каждый продолжил свой путь дальше. 
Мы подарили мамам наши подарки, из которых нам моя мама сшила к празднику 1-е Мая  
замечательные весенние ситцевые платьица с рукавами "фонарик", в которых мы с 
Надей потом с удовольствием щеголяли. Таковы уж  были наши мамы!...

У нас, детей, было ощущение, что весь город можно обойти пешком, наверное, так 
оно и было, потому что город не разрастался еще, приезжих тогда было мало, 
новостроек еще не было  (жилые массивы на Оболони, Чоколовке,  Русановке,  
Куреневке и т.д.,  начали возводиться позже, в 60-70-е годы) , люди почти все 
жили в тесных общих квартирах города, зато были большие окраины, прилегающие 
к городу. Они начинались в нашем районе  уже с улицы Горького, которая в районе 
Владимирского рынка  была   частным сектором  с небольшими деревянными и кирпичными 
домами, садами и палисадниками, огороженными заборами, - и так было со всех сторон 
города. Частных машин практически не было, в городе ходили трамваи и троллейбусы, 
дома улиц утопали  в зелени деревьев, воздух был чистый даже в безветренную погоду.

Со временем на Крещатике в отстроенных после войны домах начали открываться новые 
большие магазины: "Синтетика",  ювелирный магазин "Каштан", большой магазин косметики,  
"Подарки", "Ткани", "Одежда", (что-нибудь купить там, даже какую-нибудь пустячную 
мелочь, было очень престижно и всегда бурно обсуждалось). Крещатик я  запомнила уже 
полностью упорядоченным, светлым, просторным, его  праздничные дома, облицованные 
узорчатой розоватой плиткой, смотрели друг на друга сквозь зелень каштанов, возвышались 
над ними, подымаясь к синему небу изящными башенками..

Незаметно город вростал в душу, становился  родным, остро ощущалась эта любовь к нему 
после поездок в другие города, интересные по-своему: 
Москва казалась огромной,  
опоясанной широкими проспектами, где сверкали  витринами шикарные магазины, в 
которые вливались и выливались обратно толпы людей. Эта огромность, широта, простор, 
многолюдье -  и восхищали, и подавляли. 
Львов  удивлял своими узкими голыми улочками, по которым уныло дребезжали старые 
трамваи, его  серые, темные, однообразные дома  по вечерам, как рыцарские забрала, 
опускали на  окна первых этажей металлические решетки-гармошки, из-за чего  город 
казался закрытым, настороженным и неприветливым. Ленинград воспринимался как музей 
- величественный, царский.

Киев встречал в поездах песней "знову цвітуть каштани, хвиля дніпровська б'є", 
создавая радостное предчувствие встречи с городом - он казался немного провинциальным, 
миниатюрным, тихим, уютным, гармоничным, веселым, светлым ,в нем было все - и изобилие  
яркой зелени, и красота старинных домов с узорчатой лепниной,  восточными  башенками, 
кариотидами и атлантами, поддерживающими балконы,  или стоящими у входов в парадные. 
Дома были покрашены в светлые розовые, бледножелтые, бледноголубые, бледносалатовые 
тона,  что делало город светлым, чистым, праздничным и приветливым. Особенно приятно 
было приезжать ранним утром весной - поливальные машины мыли улицы, и город был 
наполнен запахами свежести, весенних почек, земли…
Он казался распахнутым настежь - с гор открывался красивый вид на Днепр и заднепровские 
дали, тогда это были заливы и озера, сверкающие  синевой в зелени лесов и лугов, 
протянувшиеся так далеко, сколько видели глаза. 

Город был стильный, удачно сочетая прекрасный неповторимый ландшафт с архитектурой; 
его дома, как люди, имели каждый свое лицо. Они не утомляли  однообразием и в то же 
время не кричали,  пытаясь выдвинуть себя из ряда других домов. Казалось, дома, 
аккуратно выстроившись в ряды вдоль улиц,  крепко держатся за руки, дружески 
поддерживая друг друга в  нелегком служении городу. Через арки и подворотни они 
пропускали во дворы и дворики своих жильцов, стараясь создать уют и комфорт  своими 
крошечными сквериками и палисадниками. Центральная часть города была застроена 
старинными домами, они имели широченные парадные лестницы с мраморными ступенями, 
комнаты в квартирах были просторные, высокие, кухни - огромные. Из кухонь обычно 
вели двери на "черные" лестницы, так назывались они в дореволюцонные времена, по 
ним ходили хозяйственные люди, носили дрова, продукты, т.е. лестница "черни", эти 
лестницы в отличие от парадных были узкие и непривлекательные. Новостройки в центре 
аккуратно вписывались в общий вид города,  не нарушая его праздничный стиль..
Сады, парки, скверы, скверики, клумбы призывали посидеть в тени деревьев на скамеечках, 
послушать пенье птиц, насладиться прохладой, лениво облизывая пачку пломбира.

В 1953г. на ноябрьские праздники открылся мост им.Патона. Это было для города очень 
важное событие, и в дни праздника люди толпами гуляли по мосту. Мне тоже 
посчастливилось проехаться по нему на машине. Друг папы дядя Саша Иванов, который 
работал водителем у директора нашего института и ездил на "Победе",  прокатил своих 
детей и меня  на своей "Победе" по мосту в те праздничные дни. Мост казался очень 
длинным и широким (длина моста более полутора километра). Мы  медленно проехались 
по нему, наслаждаясь видами Днепра и Киева - я тогда впервые увидела город с левой 
стороны Днепра и он меня поразил , потому что самого города за горами не было видно, 
виднелись, возвышаясь над зеленью деревьев купола церквей со всех сторон холмов - 
Андреевская, Печерская лавра, церкви Выдубецкого монастыря. Город спрятался за 
холмами, и глядя с моста на зеленые горы, не верилось, что за ними стоит шумный 
многолюдный город…  

Отстроенный после войны Крещатик был расширен по сравнению с довоенным почти вдвое 
(проезжая часть - 26м, тротуары - по 14 м каждый). Крещатик в те времена был просторной 
улицей, не так как сейчас, когда от огромного количества машин, стоящих на тротуаре, 
пешеходам трудно ходить, тогда  пешеходы двигались свободно, беспрепятственно, неспеша 
- это было место отдыха, гулянья,  особенно в теплое время года. Толпа была нарядная 
настолько, насколько можно было себе позволить, особенно красивы были женщины -  в 
одежде, несмотря на трудные времена, не было скучного однообразия и, говоря  словами 
поэта, смело можно было утверждать, что в Киеве  все "женщины похожи на пейзажи" 
( мода была на широкие юбки-"колокол", которые надевались на нижние юбки, тонкие 
остроносые туфли на шпильках, высокие прически).

Весной по всему городу зацветали каштаны - они, можно сказать, были символом города и 
самым любимым деревом. Белые и розовые свечи соцветий каштанов обычно появлялись к 
9-му мая и придавали особую торжественность и красоту городу -  в этот день  он был 
тщательно  умыт, свеж,  сверкал на солнце. Пылали красные  и разноцветные флаги, 
улицы  утопали в гирляндах цветов и ветках яблоневого цвета (искусственного),  
с которыми со всех сторон (с холмов Печерска, от пл. Б.Хмельницкого), как ручьи, 
стекались на Крещатик колонны демонстрантов, образуя широкую многоцветную медленно 
движующуюся реку.

Праздник 9-е мая - День Победы - был одним из любимых праздников киевлян:  
еще очень жива была память о войне, Победе, она наполняла  сердца и души наших 
родителей и прорастала в нас, детях. Ощущение счастья, радости жизни просто 
захлестывало всех, кто выходил в этот день на демонстрацию, и всех, кто просто 
слушал радио, сидя дома. Музыка  на улицах лилась отовсюду, гремела маршами, 
задорно пела о Катюше, грустила в холодной землянке о любви, сверкала синим, 
как небо, платочком…

И в детстве, и в юности, мы с подружками любили гулять праздничным Крещатиком, 
я с подружкой по бассейну Витой принимала участие в спортивном параде, проходя 
по Крещатику в колонне мастеров спорта, а в студенческие годы на демонстрацию 
мы ходили в университетской колонне… 

Осенью круглые плоды каштанов с треском падали с деревьев. Ударяясь о землю, 
они раскалывали свою колючую зеленую скорлупу и, выкатываясь блестящим коричневым 
бочком на мокрый от моросящего дождя тротуар, удивленно смотрели на мир своими 
светлыми глазками. Мы любили собирать эти нежные дары Киевской осени, хотелось 
собрать их все, чтобы они не валялись под ногами, но увы  - их было слишком 
много - каштанами были засыпаны все улицы, по которым мы гуляли по вечерам после 
занятий в университете. 

Не желая расставаться, мы делились впечатлениями, мыслями, переживаниями, и 
город был  молчаливым  и живым свидетелем всех наших радостей  и печалей. 
Неохотно и медленно погружаясь в сумерки, играя скользящими тенями, Город 
зябко кутался в туман.  Неярко блестел мокрый тротуар, отражая желтые огни 
фонарей и  рассеянный свет в окнах домов. Каким-то краем души мы чувствовали 
присутствие Города, и все звуки, запахи, цвета, - незаметно вливались в сердце, 
- и город становился частью нас самих.. Может это и было ощущением Родины, 
родного города?   
Сейчас, проходя голыми улицами центра - Крещатиком, Толстого, Владимирской, 
Б.Хмельницкого (бывшей Ленина), Красноармейской  и другими улицами,  
утратившими свой  зеленый наряд , - даже не верится, что все, о чем я говорю, 
не так давно еще существовало и было неповторимой отличительной чертой города. 
Слава Богу, остались еще островки старых, почти не разрушенных уголков - недавно 
я прошлась от Оперного до Золотых ворот и дальше по улице Золотоворотской, 
где до войны жила мама с дядей, там стоят еще старые дома и старые деревья, 
полузаброшенные палисадники с остатками кустов сирени: не влезли в них ужасные 
дисгармоничные бетонно-стеклянные и черно-зеркальные небоскребы, как на 
пл.Б.Хмельницкого, нынешней Софиевской.

В студенческие годы мы меньше любили шумный Крещатик, а больше -  тихие улицы 
Пушкинскую, Владимирскую, Бульвар Шевченко, тихие улицы Печерска. В дни 
стипендий мы с подружками любили ходить в кафе "Интурист", которое находилось 
на углу Владимирской и Ленина (Б.Хмельницкого), там у нас было любимое блюдо 
- холодец из осетрины,  любили мы и вареничную в подвальчике на Крещатике. 
Недалеко от кинотеатра "Киев" на Красноармейской была Кулишная, где были 
очень-очень вкусные кулиши с настоящей домашней колбаской и тушеной капустой.  

Свой досуг мы проводили чаще всего в кинотеатрах, следя за всеми новинками 
и живо обсуждая их, лениво ходили в Оперу, в Русскую драму ходили, в основном 
на блистающую тогда Аду Роговцеву, бывали и в филармонии, и почти никогда 
старались не пропускать гастроли  Московских и Ленинградских театров, а также 
редкие гастроли зарубежных актеров. Мы часами стояли в очередях за билетами 
на приезжающие к нам выставки, в таких же очередях за подписками на книги,  
мы прочесывали все центральные книжные магазины  (на Ленина -  "Поэзия", 
"Букинистический", на Крещатике -  "Искусство", "Книга", на Кирова (Грушевского) 
"Академкнига", книжный в Пассаже,-  покупая книги по искусству, поэзию, и 
всякие другие, интересные нам книги.  
И просто гуляли по Киеву, весеннему и осеннему, летнему и зимнему  - всегда, 
в любое время года по-своему красивому. ..

Таким был мой Киев, город моего детства и моей юности, Киев 1950-1967 годов.